Высшая хоккейная лига – Роман Разбейко: надеюсь увидеть в этом сезоне еще более усиленного Туника

Разбейко 11082021текст.jpg Малый бизнес

Тренер «Ростова» по общей физической подготовке Роман Разбейко, легкоатлет и участник Олимпийских игр-2000, рассказал о своей работе с хоккеистами.

Разбейко 11082021текст.jpg

— Как вы стали тренером ХК «Ростов»?

— Есть у ХК «Ростов» президент, Робертас Кучинскас. У нас с ним дружеские отношения на протяжении уже десятка лет. И как-то вот в разговоре он сказал, что хотел бы сделать команду более профессиональной, а для этого надо двигаться куда-то дальше, привлекать других людей, тренеров. И попросил меня поработать чуть-чуть с ребятами. Надо понимать, что я из лёгкой атлетики, занимался ей всю жизнь, и тренировки легкоатлетические направлены более индивидуально. У нас работы с двадцати пятью-двадцати восьмью человеками практически не бывает. Ну, или это какая-то ОФП обычно. Поэтому мне как тренеру было интересно поработать с таким количеством народа, причём разной физической подготовленности, и как-то всех соединить. На протяжении года, наверное, я присматривался, принюхивался… А сейчас мне уже просто комфортно, понятно. И ещё не менее, а более интересно даже!

— До этого знали про клуб?

— Да, конечно. Я знал с того момента, как Робертас сделал команду. Я ходил на первые матчи, когда она была не такая профессиональная. Ещё во Дворец спорта наш. Ну, это было какими-то набегами: может быть, раз или два в сезон. Так серьёзно за хоккеем не следил. А когда ты уже находишься в клубе, в системе, то, конечно, тебе не только интересно – ты начинаешь переживать, как будто за себя. Сейчас я просто фанат хоккея! По возможности ни одной игры бы не пропустил (улыбается).

— В чём заключается ваша работа?

— Меня пригласили как тренера по ОФП. Я отвечаю за силовую и функциональную работу, за выносливость. То есть за те функции, которые развиваются непосредственно вне льда. Это «земля» по-хоккейному называется.

— Через сколько появился прогресс?

— Ребята меняются: всё равно приходят новые, уходят старые, кто-то остаётся. И вот на примере тех, кто остаётся, я как раз и расскажу. Я в этом году в начале предсезонки заметил не только физические улучшения у ребят, но и желание. Наш лидер, Влад Туник, вначале был скептически настроен, ещё года два назад: «Да я это не буду делать, да у меня рука здесь болит». А сейчас он приходит дополнительно в зал и пытается каждую тренировку побить свой личный рекорд в жиме лёжа. И для меня, конечно, интересно, важно и приятно, что человек загорелся этим. Он понимает, что развитие физических качеств отвечает за то, что ты потом будешь сильнее, быстрее – а значит, будешь доминировать на площадке. Я надеюсь увидеть в этом сезоне ещё более усиленного Туника (улыбается).

— Какой же у Влада рекорд?

— Ну, был, вот, в последний раз – сто пять килограммов. Я думаю, что уже он готов побить его, прибавить ещё.

— Что эффективнее: круговые или интервальные тренировки?

— Это разные вещи. На самом деле в какой-то период даётся одна работа, в какой-то – другая. И всё вместе даёт нужный эффект. Сила – это сила, выносливость – это выносливость. Они в принципе не соединяются, но так как мы играем в хоккей, там должно быть и то, и то. В этом вся фишка: по большому счёту в природе скорость не совмещается с выносливостью, сила – тоже… А в хоккее совмещается всё. И при этом надо быть готовым во всех направлениях.

— Какую работу даёте чаще всего?

— Не знаю… Тут вопрос даже не нас как команды, а условий. Потому что, вот, сейчас стадион закрыли: пандемические дела. Температура в городе Ростове не позволяет тренироваться днём на воздухе. И это всё вносит свои коррективы, поэтому исходим из того, как складывается ситуация и что нужно в данный момент. Опять же, надо понимать, что когда начинается сезон, то наши тренировки уменьшаются по количеству, но становятся более качественными. Мы уже отработали на протяжении пары лет, как лучше, и ребята даже на выезде делают определённую силовую перед игрой, которая позволяет держать мышцы в тонусе. Тем самым они готовятся к игре – даже на выезде, сами. Мы это прекрасно знаем. А сейчас идёт общая работа, подготовительная, для сезона.

— Какая часть интереснее?

— В сезоне работа всё-таки сводится к тому, что мы делаем определённую штангу, силовые упражнения. Они специфические, набор их становится уже небольшим. Отработанные, для чего-то нужны, определённое количество и так далее. В предсезонке ты можешь дать всё, что угодно, и этим, конечно, интереснее. И для меня, и для ребят тоже, я так думаю.

— МФР – действенно или нет?

— Да всё действенно. Реально всё, что бы ты ни дал. Начнём с того, что я вообще никогда не хотел быть тренером. Выключился как-то из спорта на двадцать лет и вообще не мечтал быть им. При том, что у меня все образования, которые были получены, когда я занимался спортом, дают возможность работать тренером. Я заканчивал институт по специфике в своё время, училище Олимпийского резерва, получил звание мастера спорта международного класса… Но я чётко знал, что не хочу быть тренером. Никогда туда не стремился, но получилось, что жизнь так повернулась всё равно. Я услышал от старших коллег, что тренер – это непаханое поле. Он что-то даёт, и его задача смотреть: заходит это или не заходит. Я тоже даю какие-то работы, смотрю: одним идёт, другим не идёт. Корректирую, меняю. Вопросов масса, потому что у кого-то колени болят, у кого-то спина – и мы меняем упражнения. Кто-то выносливый. У нас есть Красный (Алексей Краснов – прим. ред.), у которого два сердца: ему всё равно, куда бежать и сколько. Кто-то менее выносливый, поэтому ему чуть другую работу даём. В этом и есть интерес работы с командой.

— Собственный опыт помогает?

— Конечно. На этом всё и должно быть основано. Моё частное мнение: человек, не попробовав сам, не может адекватно рассказать, что надо делать. В любом виде спорта – и в хоккее, и в лёгкой атлетике – это работает. То есть, я сам тренируюсь, жму штангу в разных углах, разводы с гантелями делаю определённые: пять серий здесь, двадцать – там. И когда я начинаю давать, то понимаю, что пять серий – это много, а три – мало. Ну, или наоборот. Если ты этого не делаешь, а стоишь в стороне и говоришь: «Вот, я где-то прочитал, что надо так…» Как ты, через себя не пропустив, это донесёшь?

— Тренер по ОФП нужен каждому клубу?

— Конечно. Обязательно! Есть главный тренер, есть второй, у кого-то ещё тренер вратарей и так далее. Они знают специфику льда, игры в хоккей – того, чем конкретно команда и занимается. Но на «земле» появляется много новшеств, и если следить ещё за этим… Не знаю тогда, сколько времени будет в сутках. Тридцать шесть или сорок восемь часов. Я думаю, надо просто распределять обязанности, вот и всё.

— Согласовываете «землю» и лёд?

— Конечно. Как говорит Григорий Владимирович (Григорий Пантелеев – прим. ред.): «Давай сядем, стратеганём». Это тема его – стратеговать (улыбается). Мы исходим из того, что происходит. На неделю у нас есть план определённый, но бывают корректировки. Вот, нам сказали на днях, что «Арсенал» закрыт, и мы пришли в зал, сделали другую работу. Но в принципе, я думаю, она похожа на то, что мы бы делали на «Арсенале». Просто теперь мы замкнуты здесь, в этом пространстве – не вопрос.

— Как сейчас с проходом в спортзалы?

— В наш зал мы проходим пока без QR-кодов (улыбается). Сейчас, я думаю, все получат. А остальные фитнесс-центры – да, закрылись для тех, кто не привит и кто не может показать QR-код. Но ты же не будешь делать ПЦР перед каждой тренировкой… Это то обстоятельство, когда мы говорим: «Хорошо, что есть улица». Когда была пандемия, мы с дочкой продолжали тренироваться: просто выходили и бежали куда-то по паркам. Если бы увидели милиционеры, догнали бы… Или не догнали (смеётся). Можно тренироваться на улице, по большому счёту.

— Во сколько «пенсия» у легкоатлетов?

— Да по-разному. Сейчас в связи с тем, что все виды спорта стали профессиональными в плане финансов, всё сдвинулось. Недавно шли Олимпийские игры. Я смотрел на экране, телевидение даёт такую возможность. И когда показывали в лёгкой атлетике забег или финал прыжков, была строчка с фамилией людей и сколько им лет («Age»). Я скажу, что средний возраст порядка двадцати пяти-тридцати лет. А в шесте женском, где наша спортсменка Сидорова серебро выиграла, четыре первых места – всем за тридцать. Это говорит о том, что спорт становится профессиональным. Да, есть какие-то самородки, которые в двадцать лет уже показывают фантастические результаты, но они, как правило, единичны. Надо понимать, что в любом виде спорта такая фишка есть: человек, грубо говоря, «стирается». Всё равно я думаю, что в спорте всем отведено от десяти до пятнадцати лет. Начнёшь ты в двадцать – закончишь в тридцать пять, начнёшь в шестнадцать – закончишь чуть раньше. Как в художественной гимнастике: они начинают очень рано, но заканчивают, к сожалению, годам к двадцати.

Пресс-служба ХК «Ростов»


Оцените статью
( Пока оценок нет )
Добавить комментарий